Надежда Плевицкая - сестра милосердия Первой мировой войны в кампании 1914-1915 годов в Восточной Пруссии.

 

Надежда Васильевна Плевицкая, (урождённая Винникова) - одна из первых звёзд русской эстрады. Родилась в с. Винниково Курской губернии в крестьянской семье. Надежда Васильевна, чудесно исполнявшая русские народные песни, вошла в историю благодаря своему пленительному голосу. «Курским соловьём» называл Плевицкую Государь. Известный русский художник, искусствовед Александр Николаевич Бенуа, ценивший талант Надежды Плевицкой, однажды написал: «...она приводила в восторг всех - от монарха до его последнего подданного, типично русской красотой и яркостью таланта».

Надежда Васильевна была женщиной влюбчивой. В своих мемуарах она пишет. «... в одно из воскресений, я получила приглашение от Великой Княгини Ольги Александровны приехать к пяти часам во дворец, на Сергеевскую. По воскресеньям к ней приезжали из Царского Села дочери Государя: Великая Княгиня устраивала у себя племянницам маленькие развлечения. Когда я приехала, Великие Княжны уже были там и пили с приглашенными чай. Там была блестящая гвардейская молодежь, кирасиры, конвойцы ... Мне приятен этот день во дворце, ... в тот день я впервые встретила там того, ... кто стал скоро моим женихом. Избранника Надежды Плевицкой: звали Владимир Антонинович Шангин.

Крупнейший импресарио того времени Василий Николаевич Афанасьев наблюдал за развитием романа Надежды Плевицкой и Владимира Шангина: «Плевицкая стала женой маленького офицера дворянина, полюбив его со всей силой своей глубокой натуры. Он отвечал ей таким же сильным, но безмолвным и сжигавшим его чувством. Будучи ее помощником и другом, я часто видал, как Надежда Васильевна подолгу смотрела на него с каким-то особенно мягким блеском своих неугасимо прекрасных глаз».

Сараевское убийство застало Плевицкую и Шангина в Швейцарии. «Утром ко мне зашел В.А.Шангин, прочел мне газету и сказал: - укладывайте вещи, завтра надо ехать в Россию ...» Как только стало известно, что Шангин едет на фронт, Плевицкая, все бросив, тут же отправляется за ним. Оставив сцену, она поступает в лазарет сестрой милосердия.

«В Ковно, куда пришла второочередная 73-я пехотная дивизия, я поступила в Николаевскую общину сиделкой ... Я обслуживала палату на восемь коек. Дежурство мое было от восьми утра до восьми вечера. К нам поступали тяжелораненые, которые нуждались в немедленной помощи. Временами устраивались концерты, наверху в офицерском отделении. За неимением платьев я концертировала в голубеньком сестринском наряде. А иногда мои песни требовались как лекарство».

Отъезд в действующую армию Надежда Васильевна, видимо, совершила не только от избытка патриотических и любовных чувств, но и под влиянием двух хорошо знакомых ей женщин.

Ольга Александровна Романова - великая княгиня Российского императорского дома, уехала на фронт медсестрой в полк где служил ее возлюбленный (впоследствии, после официального развода Ольги Александровны, ее муж). Полковник Куликовский был уполномочен командовать в Ровно Ахтырскими гусарами. И великая княгиня отправилась за возлюбленным - работала сестрой милосердия в госпиталях, оборудовала свою больницу.

Анастасия Дмитриевна Вяльцева. Её называли «Чайкой русской эстрады». Она одна из самых богатых и известных женщин России. Часто, вместе с Плевицкой гастролировала по России.

Анастасия Дмитриевна в 1902 г познакомилась с гвардейским офицером - Василием Викторовичем Бискупским. Началась Русско-японская война, и офицер отправился на Дальний Восток. Из сообщений прессы Анастасия Дмитриевна узнала, что он тяжело ранен в грудь. Ничто не могло остановить влюбленную женщину, и через несколько дней, Вяльцева уже ехала в Харбин спасать своего любимого. На собственные средства она снарядила целый санитарный отряд, прекратила концертную деятельность, уплатив огромные неустойки! Василий Викторович отказавшись от эвакуации в тыл, умирал в госпитале. Анастасия Дмитриевна в течение двух недель не отходила от Бискупского и фактически спасла его. Случается, что эмоциональные поступки одних людей определяют поведение и судьбу других!

1914 год. Ковно. 73-я пехотная дивизия получила приказ выступать на фронт. Договорившись лично (видимо, с командующим дивизией генерал-майором Георгием Александровичем Левицким) Надежда в форме санитара, переодевшись мужчиной, отправилась на фронт. Она находилась непосредственно на линии фронта, помогала раненым на поле боя и проявила достойное мужество. В полковом лазарете она исполняла обязанности медбрата, в том числе вблизи передовой. Певица увидела ужасы войны - кровь, смерть, страдания раненых.

Заметка из журнала «Рампа и жизнь» №№ 49 - 51 от 21 декабря 1914 года

«Декабрь 1914 г. Н.В. Плевицкая на передовой.

197-й полевой госпиталь 73-й дивизии. На восточном фронте на передовых позициях работает сестрой милосердия Н.В. Плевицкая. Интересна обстановка, в которой живет и работает знаменитая певица. Вот как описывает свое житье-бытье сама Н.В. Плевицкая в письме к своему уполномоченному В.Н. Афанасьеву: „Пишу, чтобы вы знали, где я и куда писать мне. Сейчас нишу письмо, а от канонады дрожать стены... Дерутся в пяти верстах, несут раненых, так сказать, свежих. Сейчас завязался горячий бой. Наши наступают все вперед и вперед. Настроение хорошее, хотя и жаль бедных наших соколов - солдатиков, таких терпеливых. С каким удовольствием и радостью я, насколько могу, помогаю облегчать страдания этим чудным героям. Вот урвалась и пишу вам, потому что здесь офицер и я даю ему письмо, так как у нас нет здесь почты. Так-то, вот я и на войне, и ничего-притерпелась и к ранам, и к лишениям. Сплю на соломе в душной хате, на полу, не раздеваясь, а со мною вповалку спят доктора - человек семь, и все-таки хорошо себя чувствую, потому что занята не собой. Привет всем, сестра Н. Плевицкая. Точное указание местонахождения адресатов, находящихся в действующей армии, по распоряжению военных властей, указывать воспрещено. Для всех же, желающих писать Н.В. Плевицкой, письма можно адресовать так: Действующая армия, 197-й полевой госпиталь при 73-й дивизии, сестре милосердия Н.В. Плевицкой".

Бои 73-й дивизии под Вержболово и Эйдткуненом описаны Надеждой Плевицкой в мемуарах. «… дивизия двинулась в Вержболово, откуда была слышна орудийная пальба... ... Сумерки. Дивизия вступила в бой. Вержболово горело, страшно освещая красным полымем небо. Грохотали орудия. В поле стал штаб дивизии. Дивизионный лазарет развертывался в двух верстах от штаба. Раненых ещё не было, мы ждали их, сидя на соломе в душной и тесной избе. В два часа ночи раненых привезли. Санитар обносил их огромным чайником с кипятком, а я поила и, кому можно было, давала коньяк, который потихоньку стащила у доктора. Я, грешная, думала, что рюмка коньяку была необходима человеку, который только что вырвался из огня, - потрясённый, в крови. На залитых кровью людей невыносимо было глядеть. Все силы напрягла, чтобы быть спокойной. Мученические глаза – вовеки их не забуду. Миновала ночь. Начальник дивизии генерал Левицкий любезно предложил мне место в своём автомобиле, чтобы довезти до новой стоянки лазарета. За Эйдткуненом шел бой. Я осталась у автомобиля с полным чемоданом перевязочных средств. Мимо меня проходили раненые, которые могли двигаться сами. Мои бинты скоро иссякли: раненых было много. Ведь в одном 289-м Коротоякском пехотном полку выбили в тот день две тысячи человек.»

Когда активное наступление дивизии прекратилось, Плевицкая часто сопровождала командующего и его адъютанта Шангина в их штабном автомобиле. Эти поездки с генералами и именитыми гостями из Петербурга вызывали осуждение у рядовых офицеров на линии фронта. Однако, понятно и желание Плевицкой находиться рядом с любимым человеком несмотря на опасности войны.

Офицеры Сумского полка в своих мемуарах «Сумские гусары» описывают построение кавалерии при вступлении Леонтовича в командование. «Первый смотр генерала Леонтовича произвел неприятное впечатление. К выстроенному полку он подъехал в автомобиле и пересел на коня. При объезде полка автомобиль следовал за ним, а в автомобиле сидела одетая сестрой милосердия известная певица Плевицкая. Гусарам это было не по душе.»

Плевицкую хорошо знали Сумские гусары, до войны полк был расквартирован в Москве. Надежда Васильевна давала специальные концерты для частей Московского гарнизона и запевал полков, по просьбе командующего войсками Московского военного округа генерала Павла Адамовича Плеве.

В январе 1915 года пехотные полки 73-й дивизии вели бои под Лазденаном (г. Краснознаменск), штаб дивизии располагался в Пиллкаллене (г. Добровольск). Конница Леонтовича располагалась чуть севернее.

Сохранились свидетельства, что на фронте Надежда Васильевна продолжила давать концерты для военных. Примечательно, что в это время при штабе 73 пехотной дивизии в качестве связного служил донской казак Козьма Крючков. Владимир Литтауэр, офицер 1-ого гусарского Сумского полка в своих мемуарах упоминает встречу Плевицкой с Крючковым. «... Я встретил Крючкова в штабе пехотного корпуса, где он служил в качестве связного. В тот день в штабе выступала популярная исполнительница народных песен Плевицкая. Певица выразила желание сфотографироваться с героем дня, но Крючков отказался. - Я женатый человек, - объяснил казак, - и не могу фотографироваться с другой женщиной».

Надежда Плевицкая в своих мемуарах пишет: «... На дворе мы увидели, между прочим, чубатого, с тонким, красивым лицом казака, который учился ездить на велосипеде. Он не обращал на нас внимания, а упрямо одолевал стального коня. Впрочем, этот конь то и дело сбрасывал казака в снег…. Так мы увидели Крючкова, портретами которого уже пестрили все журналы. Княгиня (попечительница Николаевской общины княгиня Васильчикова) казака сфотографировала. Он позировал неохотно. Генерал Леонтович заметил, что Крючков «не очень дисциплинирован».

Ситуация на фронте осложнилась и «... Командир корпуса генерал Епанчин, приказал сестрам находиться подальше от фронта. Меня перевели в Эйдкунен в полевой госпиталь, и когда я ездила в штаб дивизии, то старалась не попадаться на глаза суровому генералу Епанчину» - вспоминает Плевицкая.

Теперь подробнее о Владимире Шангине. Он родился 13 января 1883 г. в семье действительного статского советника Антонина Васильевича Шангина, директора Санкт-Петербургского императора Николая I Технологического института. У Владимира было 10 братьев и сестер. Образование получил в СПб Императорском университете по факультету Восточных языков и в Императорском Археологическом институте.

Участник Русско-японской войны 1904-1905 гг. На войну Владимир ушел студентом в качестве переводчиков восточных языков. Однако, он стал не просто переводчиком при штабе, а участвовал в разведывательных операциях, проводимых на территории Монголии.

В Санкт-Петербурге, в хранилище Архива востоковедов сохранился фотоальбом «Отчет о поездке студента Императорского университета В. А. Шангина в мае 1905 года». Цель поездки - глубокая разведка Монголии. Посланы штабс-капитан Россов и переводчик монгольского языка Владимир Шангин под видом датского корреспондента и состоящего при нем переводчика. Штабс-капитана Россов Петр Алексеевич профессиональный разведчик, офицер и ученый востоковед, летом 1905 года стал капитаном и был награжден орденом Св. Владимира 4 ст. с мечами и бантом. Летом штабс-капитан Россов командирован в г. Чифу для организации дальней разведки. Он и его группа вела наблюдение за портами Маньчжурии Так же он осуществлял разведку Ляодунского полуострова и Восточной Маньчжурии.

Итог разведывательной деятельности студента Шангина - награждение его знаком отличия военного ордена 4-й ст. (№ 110618) Случай награждения очень редкий. «Георгием» награждались за мужество наиболее отличившиеся рядовые и унтер-офицеры. Обычно за воинский подвиг с непосредственной угрозой для жизни на поле боя. Необходимо учесть, что для гражданских лиц предусматривалась награда в виде Георгиевской медали «За храбрость». Видимо, содеянное Шангиным стоило, в виде исключения, «Георгиевского креста»! За Русско-Японскую войну Шангин получил еще и медаль «В память Русско-Японской войне 1904-1905 гг.» Судя по фотографии 1914 г. Шангин был награжден медалью «светлой бронзой» как военный - непосредственный участник боев.

После войны Владимир закончил университет и круто изменил свою судьбу. В 1907 году поступил на военную службу, нижним чином. Затем выдержал экзамен в Николаевском Кавалерийском училище. В 1908 году он корнет лейб-гвардии Кирасирского Е.В.Г.И. Марии Федоровны полка. В 1911 году поступает в Императорскую Николаевскую военную академию. С 1912 года поручик. Владимир закончил академию по 1-му разряду, последний предвоенный выпуск академии Генерального штаба 1914 года!

На начало ПМВ поручик Шангин, причисленный к Генеральному штабу, - адъютант генерал-майора Георгия Александровича Левицкого, командующего 73-й пехотной дивизии, дислоцировавшейся в Ковно. Вскоре Шангин уже старший адъютант штаба дивизии. Владимир отличался храбростью и решительностью. Осенью 1914 года поручик Шангин временно исполняет обязанности начальника штаба 73-й дивизии! Исполняет отлично, что доказывает его аттестация, написанная полковником Кривенко.

«Старший адьютант штаба 73-й пех. дивизии поручик Шангин пользуется не только в штабе дивизии, но во всех полках дивизии заслуженным уважением, закрепившимся благодаря тому обстоятельству, что в период моего временного командования полком (6 августа - 14 ноября), поручик Шангин исполнял обязанности начальника штаба дивизии и справлялся со своей обязанностью отлично. Безусловно храбрый, поручик Шангин обладает и необходимой для офицера генерального штаба определенностью взгяда и решительностью. Качества эти проявились в нем особенно заметно в бою 31 октября под Эйдкуненом ... За этот бой поручик Шангин представлен к Георгиевскому оружию ... Вообще считаю поручика Шангина выдающимся офицером, прекрасно подготовленным к службе в генеральном Штабе и отличным себе помощником.»

В мемуарах Плевицкой она приводит слова Кривенко в личном разговоре о том, кто храбр, а кто нет: «Храбрый - это капитан Зверев. Тот, маленький, рябой, у которого нос пятачком. Еще в Японскую войну, на походе заснул на орудии зимой и приморозил к пушке нос. проснулся, потянул нос и оторвал кончик. Зверев, - отважный офицер. ... Вот еще поручик Шангин, вроде Зверева. На днях оба, на белых лошадях, проехали по верхушке окопа, а там не только ездить, - головы высунуть нельзя».

Так случилось, что в декабре 1914 г. упоминаемый мною ранее Василий Викторович Бискупский, муж Анастасии Дмитриевны Вяльцевой, стал командиром 1-го лейб-драгунского Московского полка и командующим отрядом из нескольких кавалерийских подразделений. Штаб его отряда в декабре 1914 - январе 1915 гг. размещался в населенном пункте Шилленен (сов. пос. Победино Краснознаменского района). Отряд входил в состав 3-го армейского корпуса и подчинялся командующему конницей - генералу Леонтовичу.

В январе 1915 года конница Леонтовича и 73-я пехотная дивизия ведут тяжелое наступление в Восточной Пруссии под Лазденоном (г. Краснознаменск). Пехотные полки 73-й дивизии несут большие потери в боях. Вот так пересекаются судьбы людей в самых неожиданных местах! Сначала на просторах Маньчжурии, затем в столице Российской империи - Петербурге, и наконец, в небольших городках Восточной Пруссии.

В критический момент, в 20-х числах января (по старому стилю) поручик Шангин лично передавал приказания из штаба дивизии на передовую в батальоны пехотных полков. В архивах сохранились записи об этом.

Тяжелые сражения перешли в отступление Русской армии. Недалеко от границ Восточной Пруссии, под Вержболово 28 января 1915 г. (по старому стилю) Владимир Шангин получил тяжелое ранение. В архивах удалось разыскать только учетную карточку где указано место и дата ранения. Вероятно, он был оставлен на месте сражения и скончался от тяжелой раны. Где именно похоронен храбрый гвардейский офицер Владимир Шангин неизвестно.

Следует упомянуть тот факт, что именно на станции Вержболово 28 января находились два крупных военных госпиталя и несколько военно-медицинских формирований. Всего: 14 врачей и 37 медсестер. Уполномоченные светлейший князь П. П. Ливен, В. А. Бутурлин и еще 13 человек. Все они попали в плен.

Из мемуаров Плевицкой видно, что в дни отступления она не знала о местонахождении Шангина. Вероятно, и он не имел сведений о ее расположении, однако, осмелюсь утверждать, что он мог предполагать ее присутствие среди персонала лазаретов на станции. Полевой госпиталь Плевицкой располагался в Эйдкунене, в непосредственной близости к станции Вержболово. Скорее всего, поручик - старший адъютант штаба дивизии оказался под Вержболово не случайно, и погиб, пытаясь защитить свою любимую женщину. Следует учитывать и слова полковника Кривенко из аттестации поручика Шангина «... Передовая поручику Шангину боевое задание можно быть всегда уверенным, что задача эта будет выполнена при малейшей к тому возможности, причем будучи лично храбрым, поручик Шангин не станет ограничиваться одной передачей приказания, а всегда окажет личное содействие, хотя бы и с опасностью для себя».

Узнав о гибели любимого мужчины Надежда Плевицкая с нервным расстройством, она была отправлена в Петроград,

В коллекции Гатчинского дворца-музея есть кирасирский палаш (под номером ГДМ–1044–IX), подаренный Великому Князю Михаилу Александровичу в 1909 г. по случаю его ухода из полка. [3] На его клинке по обеим сторонам в технике инкрустации золотой проволокой нанесены автографы офицеров. При этом каждый автограф исполнен своим оригинальным почерком. [13] Есть там и подпись Владимира Антониновича Шангина. Рядом с подписью Шангина находится подпись его друга Апрелева Георгия Петровича. Именно этот человек со своей матушкой писательницей Еленой Ивановной Апрелевой упоминаются в мемуарах Плевицкой. «В 1915 году после возвращения с фронта ... В Петербурге, прямо с вокзала, бескорыстный друг, однополчанин В.А. Шангина, Ю.П. Апрелев привез меня к своей матери Елене Ивановне. Величавая, мудрая и светлая моя Елена Ивановна ...»

Через месяц после гибели любимого человека, в Петрограде, она пела на благотворительных концертах. Пела трогательно. Военный министр генерал Владимир Александрович Сухомлинов лично ее благодарил. Сборы от концертов жертвовались в пользу семей убитых и раненных воинов. 17 февраля 1916 г. Надежде Васильевне Плевицкой вручена большая золотая медаль «ЗА УСЕРДИЕ».

В 1937 году она была арестована французскими властями по обвинению «за соучастие в похищении генерала Миллера» - руководителя РОВС. Французский суд приговорил Плевицкую, к двадцати годам заключения. Надежда Васильевна недолго прожила в заключении, она болела и умерла 1 октября 1940 года в городе Ренн, (административный центр провинции Бретань). Каторжанка № 9202.

В смертный час рядом с ней, так же, как и с Владимиром Шангиным не оказалось ни одного близкого человека.

А. В. Новиков